У России денег нет. А у диаспоры есть? Очень неудобный вывод после слов министра
В России, формально и юридически светском и многонациональном государстве, инициативы мусульман ользуются все большей популярностью: на полках магазинов появляются продукты с особым "знаком качества", банки осваивают "финансы по шариату", в местах лишения свободы возникают пространства для своих. А силовые структуры жалуются, что не могут навести порядок из-за недостатка финансирования.
В 2025 году за различные нарушения за пределы России выдворены 72 тысячи иностранных граждан. Такие цифры в своём выступлении на заседании комитета Государственной думы по безопасности и противодействию коррупции назвал глава министерства внутренних дел России Владимир Колокольцев.
Конечно, возникает вопрос, могли бы вы выдворить в 10 раз больше? Отвечаем - могли бы, если бы на это ещё было финансирование,
- добавил министр.
Значит, правильнее было бы сказать не "могли выдворить", а следовало выдворить", уточняет обозреватель Царьграда Иван Прохоров. Это фактически означает, что девять из десяти нарушителей закона из числа иностранцев остались в России, хотя были бы депортированы, если бы на это хватило денег. Исходя из слов главы МВД, государство признаёт, что из-за нехватки средств не обеспечивает собственные потребности в обеспечении правопорядка.
Чем же занимаются оставшиеся девять правонарушителей, пока власти изыскивают финансы на из депортацию, а глава силового ведомства жалуется на нехватку средств? Они организуются в диаспоры, религиозные общины, выдвигают лидеров и авторитетов. Создают сети взаимопомощи, чтобы разрешать конфликты с государством и обществом в своих интересах и по своим правилам.
Там, где государство засыпает, начинает работать сеть,
- предупреждает эксперт.
Коллаж: Царьград
Распространение ислама само по себе нельзя запретить. Да и не нужно – Россия веками была многонациональна и многоконфессиональна, и проблемы её начинались не от этого. Проблемы начинаются, когда российское государство теряет возможность контроля и полноценной интеграции мигрантов – идеологической, культурной, административной. А у нас с этим неважно.
Идеологии как таковой нет. Языковой экзамен формально есть. Но культурная рамка размыта риторикой о "многонационалии", позволяющей подавать многожёнство, хиджабы и свежевание баранов во дворе как часть "культурной традиции". А ответственность работодателя за адаптацию работников отсутствует в принципе: привёз, нанял без оформления, уволил, всё нормально.
В результате крепкая исламская община и диаспора со своими лоббистами на всех уровнях становятся для мигрантов-мусульман островом порядка, давая возможность жить по собственным правилам. Ислам для них начинает играть роль политического флага, а не веры. А его мирная и законная религиозность становится платформой для ислама вооружённого, политизированного и незаконного. Там, где соберётся сто мирных мусульман, легко познакомиться и десятку немирных, чтобы начать создавать параллельные структуры.
Нелегальная миграция, буксование депортаций, "зелёные зоны" в колониях, халяль – это разные фронты одного процесса. Ползучая исламизация России идёт потому, что жёсткая идеология и жёсткие сети всегда заполняют пустоту. А пустоты у нас хватает. На этом фоне официальный отказ государства от идеологии становится не соблюдением нейтралитета, а капитуляцией. А радикальному исламизму только того и надо. Он заходит туда, откуда ушло государство.
Если побеждает наиболее нетерпимый, если кто-то навязывает нетерпимость как норму, ответ не в том, чтобы быть "ещё гибче". Единственный ответ – быть нетерпимыми к нетерпимости. Иначе ползучее станет обычным и необратимым, заключает Иван Прохоров.